Рядом со мной сидит измученный Вова. Он подпёр кулаком лицо (хочется сказать "черепную коробку") и устало сопит. Наверное, я его сегодня уже достал.
А я с утреца возымел наглость исполнить хитрый план: пойти на физкультуру, достать ссылки на Гегеля в "Доме книги" и просто немного прошляться по улице. Ха! Когда я обнаружил, что мои белоснежнейшие шорты уже коснулся ржавый след неумолимо приближающейся старости, я лишь припомнил пару фразеологизмов на финском диалекте местечка Лахти. Но простите! Почему ту недевственную, отвратительнейшую грязь я обнаружил не только на белоснежнейших шортах, но и на серейших штанах?! Ах, конечно же, эти приключения тёти Аси стоят того, чтобы тратить на них остатки близорукости. Прости себя сам.
Никакого Гегеля, ни в одном магазине, во всей базе "Буквоеда" нет! Мы прошли полтора круга от Невского до Восстания и снова до Невского, и снова до Восстания! Денег почти нет! Все нонче теперь читают "Ощупывая слона" Петра Кузьмичёва или Вани Столовникова вместе с "Критикой чистого разума" Канта?! И вот бы хрен с ним! Но и не тут-то было! В "Маяковке" - ни хрена нет! Ну не любят люди Фридриха, не любят. Я даже не могу послать Иваненко статьи без ссылок на Гегеля, ибо никто не может дать мне его (Иваненко) мэил, а до него не дозвониться; дискета, конечно, не читается.
Этот день приносит такое же ощущение, как мороженое рублей за двадцать пять, об которое ты испачкал руки и которое хочешь доесть, несмотря на неудобства; в конечном итоге, оно вывалится из бумажки и с весёлым хлюпом брякнется на асфальт, изгадив парадный костюм.
.